Урал-вагон-развод

Урал-вагон-развод

Двадцать пятого октября 2016 года в Дзержинском районном суде Нижнего Тагила началось слушание по иску профсоюза работников свердловской области «Солидарность»к Уральскому вагоностроительному заводу (УВЗ). Поводом стали обвинения, выдвинутые руководством предприятия против начальника одного из участков в связи с недостачей партии листовой стали в размере тонны. Начальник участка, работница с 17-летним стажем, со своей стороны располагает свидетельствами об обратном – систематических кражах с предприятия полуфабрикатов (в том числе оборонного характера) самим руководством цеха… Следующее судебное слушание назначено на конец ноября. Тем не менее истец – профсоюз «Солидарность», выступающий в защиту работницы УВЗ, уже готовит материалы, детально иллюстрирующие масштаб воровства на «Уралвагонзаводе». В деле есть даже такие эпизоды, как, например, кража 17 вагонов (!) стальных изделий…

Уральский вагоностроительный завод стал «священной коровой» казённо-патриотов, как известно, в декабре 2011 года, после телевыступления начальника сборочного цеха Игоря Холманских против «белоленточников» столицы. «Я хочу сказать про эти митинги. Если наша полиция не может справиться, то мы с мужиками готовы сами выйти и отстоять свою стабильность, но, разумеется, в рамках закона», – сказал тогда Холманских, ставший позднее полпредом президента на Урале. А в 2015 году «Уралвагонзавод» стал синонимом «Арматы», которая, в свою очередь, превращена в символ военного парада Победы.

Однако месяц назад этот статус-кво неожиданно нарушил вице-премьер Дмитрий Рогозин. 5 октября информационные агентства сообщили про письмо вице-премьера на имя президента Путина с критикой руководства УВЗ, требованием санации и передачи в подчинение «Ростеху». Со ссылкой на круги, близкие к правительству, сообщалось: «На конец первого полугодия 2016 г. чистый долг «Уралвагонзавода» составил 276 млрд рублей при выручке в 43,1 млрд». Разница – 232 миллиарда!

Сеанс «разоблачения», как нарочно, случился за несколько дней до юбилея «Уралвагонзавода»: 11 октября 1936 года с конвейера нижнетагильского предприятия сошёл первый вагон. Однако 80 лет спустя никто по поводу плохих новостей особо расстраиваться не стал. На фоне пертурбаций, доставшихся нижнетагильцам за последние 25 лет, критика Рогозина – мышиная возня. Как будет называться ведомство, снимающее прибыль УВЗ, где и как будет отмечать свои юбилеи новый гендиректор, что станет с прежним – все эти вопросы для тысяч нижнетагильцев не то чтобы праздные (ведь это именно их деды и отцы построили уникальный завод в уральских лесах!), но как-то не шибко волнуют. В условиях, когда люди годами получают зарплаты в 15–20 тысяч рублей, когда рабочий день при норме в7 часов начальники цехов растягивают до десяти, а рабочему «за вредность» дают лишь три литра молока и пять маленьких пакетиков сока в месяц. Ладно, если бы речь шла о нарушении Трудового кодекса на «свечном заводике». Но тут…

Профсоюз танкостроителей и дворников

Нижний Тагил – очень чистый город. Улицы выметены и вычищены так, словно здесь был коммунистический субботник. И это близко к правде! На протяжении последних полутора лет, пока на УВЗ простаивало вагонное производство, практически все работники были переданы в распоряжение городских коммунальных служб…

wp_20161013_289

Никакими усилиями тысяч дворников с «Уралвагонзавода» невозможно поправить городское хозяйство Нижнего Тагила 

Тысячи сварщиков, стропольщиков, формовщиков, термистов, слесарей-ремонтников, электриков, крановщиков, кузнецов, обрубщиков – ежедневно, в две-три смены, как по команде, выходили на улицы родного города и осваивали профессию дворников: разгребали свалки, подкрашивали помойные баки, чистили сточные канавы… «Социальное государство», чтобы не создавать напряжённость, с одобрения Москвы нашло занятие для уральского рабочего класса. А он за это получал свою заводскую зарплату – 15–20 тысяч рублей ежемесячно. И неважно, что на сварщика пятого разряда нужно учиться 17 лет! (В три раза дольше, чем в Высшей школе экономики). Ну ведь не итээровцам же в помойках возиться. И не коммерсантам от УВЗ. Зато теперь, можно сказать, что на третьем месте – после танко- и вагоностроителя – по популярности у тагильчан идёт профессия дворника.

Увы, в России, и особенно в столице, живёт много людей, которым требуется вера, что, дескать, несмотря на общую разруху, там, на Урале, как и десятилетия назад, сохранился надёжный тыл. Там куют щит России, царят справедливость, самоотверженность, взаимовыручка, а в кабинетах заседают люди с честными открытыми лицами, как у героев фильма «Вечный зов». И это действительно так: народ, живущий в Нижнем Тагиле своим трудом, есть в избытке. Но только всё уже не как в фильме «Вечный зов»: сила не на его стороне.

Оказавшись на «Уралвагонзаводе» в день его 80-летия, я, к сожалению, не попал на торжественное заседание: после заявления Рогозина нижнетагильской администрации, похоже, вообще было не до праздничных реляций. Зато удалось оказаться на собрании профсоюзной организации «Солидарность», созданной рабочими УВЗ и сегодня объединяющей около полутысячи человек. Вся работа ведётся с соблюдением правил и законов современной буржуазной демократии: отстаивание в судах интересов рабочих УВЗ, разборки с трудовой инспекцией по Свердловской области, защита уволенных, оштрафованных, лишённых премий.

Вот, например. Любую машину – будь то вагон или танк – сначала надо загрунтовать, а после покрыть краской. А потом ещё раз прокрасить. Вручную – пульверизатором. Для этого надо и сверху залезть, и под брюхом поползать… Дементьева Любовь Николаевна этим занимается все последние восемь лет. Вообще, на заводе она с 1986-го. Начинала в 550-м цехе, литейно-формовочном. А сейчас вот здесь – в 310-м, малярно-сдаточном. При плане 24 вагона за смену она и её товарищи по цеху ползают в две смены: или в первую – с 8 утра, или в третью – с 23.00. Случается и так, что выходить в третью смену по решению начальника цеха приходится две недели подряд. Изо дня в день. С возрастом это, как правило, всё труднее – то позвоночник, то суставы, то давление артериальное… А этой весной руководство цеха стало зачем-то экспромтом двигать графики смен, обязывая выходить в выходные. «Но у меня на эти дни уже были свои домашние планы. Уж, извините, я тоже человек, и у меня свои планы… – говорит Дементьева. – В итоге в мае мне за два дня не насчитали 1300 рублей».

Однако профсоюз «Солидарность» подал иск к УВЗ в суд. Его рассмотрели, и ответчик, признав ошибку, вернул недоплаченное. Но примерно тогда же история повторилась, и Любови Николаевне недоплатили тысячу рублей. Дело всё ещё в суде, слушание будет продолжено. А как ещё работнику решить вопрос – тысяча же под ногами не валяется. В Тагиле это хорошие деньги: пара килограммов куриной печени, картошка, макароны, сырный продукт… Сезонные яблоки, печенье, несколько пачек дешёвых сигарет. Неделю на это не проживёшь, но дней пять протянешь…

«Да что же ты не даёшь людям жить», – не сдержалась в очередной раз по адресу Любови Николаевны мастер Лариса. А обратив внимание, что у неё на ногах «не те» тапочки, отправила на переаттестацию. Вообще-то всем малярам полагается носить спецодежду. И с этим никто не спорит. Единственная проблема – обувь, так называемые кирзовки. Уникальные рабочие ботинки с металлической защитой носка (на случай, если что-то упадёт сверху) весят под три килограмма. При возрастном остеохондрозе и всяких межпозвоночных грыжах «кирзовки» страшнее вериг… Все работницы в тот день были в простых домашних тапочках. Тем не менее на переаттестацию отправили одну Дементьеву: «Иди, профсоюзница, докажи свою профпригодность. И поактивнее там! Гы-гы-гы…»

«Короче говоря, меня, человека с опытом, просто завалили на экзамене. И в итоге послали уборщицей мыть туалеты, – рассказывает Любовь Николаевна. – Зарплату скостили с 20 до 12 тысяч… Это считается у нас наказанием. Если бы не ребята из «Солидарности», месяца три-четыре бы я там просидела».

Это случай с Дементьевой. Но в любом случае, если в какой-то момент на производстве не хватает уборщиков, их всегда с лёгкостью могут найти в массе чем-то нарушивших технику безопасности. Как правило, по спецодежде. «Логистика» тут такая: лишение премии на 100%, переаттестация, завал, перевод в АХО – и точка. Мой унитазы и писсуары, товарищ рабочий!

«Знаете, как мы тут сами себя называем? – смеются тагильцы. – Все мы тут – увэ-зэка»…

Да, мастера и начальники цехов «Уралвагонзавода» воспринимают предприятие как своё собственное, как собственность. А персонал – это их рабы. «То, что я сказал, ты, быдло, сделать обязан». И это несмотря на то, что есть разъяснение Верховного суда: когда нет ущерба предприятию, то суды должны более пристально рассматривать обоснованность наказаний работников. Если ущерба нет, то, собственно, нет и проступка. Но на УВЗ на это плюют: как захотим, так и накажем. Особенно если человек засветился в активной общественной деятельности.

Рассказывают, как начальник цеха подговаривал двух работяг, чтобы они создали «невыносимые условия» профсоюзной активистке и та добровольно уволилась с завода. Потом «работяги» рассказали об этом на профсобрании и хохотали, вспоминая, как начальник обещал перераспределить между ними её зарплату.

…Хочешь не хочешь, а на память приходит дореволюционная заводская проза Гарина-Михайловского.

Мастер или начальник смены необоснованно закрывает завышенную заработную плату одному или нескольким работникам бригады. А они, в свою очередь, потом возвращают ему часть: процентов пятнадцать – двадцать. Остальные при этом получают, естественно, меньше. Всем про это известно, но молчат…

Или вот так… Недавно в профсоюз обратился работник. Заявил, что у них в цехе якобы уже два года работает девушка, которую никто никогда не видел. Ясно же: зарплата ниоткуда не берётся. Если деньги платят постороннему, значит, их забрали у кого-то из своих… Ладно, стали разбираться с мифической девушкой. Так оказалось, что она дочь менеджера цеха по кадрам, ни разу не появлялась на заводе и вообще живёт в Екатеринбурге.

Это всё творится на сборке вагонов, на конвейере. В закрытых цехах такое невозможно. Там каждого знают поимённо. Даже если вы совсем новый работник, вас, прежде чем придёте, уже знают. Нереально, чтобы там зарплату закрыли на кого-то левого. Сразу же просекут.

Но там – другие художества. Даже по «Армате». Среди членов профсоюза есть ИТР-служащие, которые работают в этих цехах и рассказывают: не всё благополучно с легирующими элементами брони. Бывали случаи, когда ввиду некачественного литья в броне образовываются свищи, дыры. Но броню заваривать нельзя. Так что же – в переплавку? Какой там… План горит! Шпатлёвкой замазали, покрасили – нормально, погнали. Потом сами же работники приходили в «Солидарность» и кручинились: что же мы творим? как же нас заставляют так работать? мы же танки делаем, а не «Ладу-Калину»…

Наравне с «Солидарностью» при УВЗ действует профсоюзная организация «Оборонпроф». Конкурируя за влияние в среде заводчан, «Оборонпроф» является пока единственным автором коллективного договора, определяющего условия работы многотысячного коллектива. Предложения «Солидарности» – по сокращению рабочего дня, повышению зарплат и т.д. – соцпрофовцы  пока во внимание не принимают. Занимая положение, близкое к руководству корпорации, этот профсоюз стремится единолично выражать антогонизмы, кипящие в многотысячном коллективе великого завода. Эта однобокость приводит к перекосам. А в танко-и вагоностроении перекосы всегда опасны.

Контрасты «вагонки»

В Нижнем Тагиле плохо с общепитом. Наберётся от силы пяток приличных (по московским меркам) заведений на весь город-полумиллионник! Почему так мало? Да просто закрылись они тут сплошняком за пару последних лет. Традиция ходить по кабакам исчезла у горожан вместе с заработками. Но ведь кто-то же там сидит! Кто-то же там ужинает, оставляя одну-две тысячи рублей, за которые иные судятся с УВЗ месяцами!

Кто-кто… А вот не те ли самые начальники цехов и мастера, у которых ни в один из кризисов зарплаты не уменьшаются? Хорошо получают: шестьдесят – семьдесят, а то и сто тысяч в месяц. И уж не эти ли деньги – основа холуйской смелости, чтобы помыкать своими вчерашними товарищами, заходиться в приступах казённого патриотизма во время трансляций парада на фоне задрапированного мавзолея, а вечером стыдливо шмыгать из кабака к подъезду: только бы не попасть на глаза обворованным заводчанам?

Вспоминается не только Гарин-Михайловский, но и Короленко, Лесков, Тургенев – вся великая русская литература, показавшая черноту жизни русского мужика, угнетаемого хозяином. «Встающим с колен» его показал, пожалуй, только Максим Горький.

Да-а, есть серьёзное подозрение, что на УВЗ научились делать не только «танки нового поколения», но и машины времени…

И ведь не просто в одном городе живут все эти люди, а в одном районе – Дзержинском, именуемом здесь «Вагонкой». В соседних домах, подъездах, на одних и тех же лестничных клетках. Деды их и отцы строили этот завод, работали вместе, вместе уходили на фронт. А сейчас – всё забыто. Интересы у всех разные, частные. Люди с лицами актёра Петра Вельяминова здесь не ходят.

Да, все живут на одних улицах. Дети учатся вместе. И ясным вечером встречаются в магазине «Магнит». И кто-то кому-то скажет: «Смотри, Петрович, того… у тебя вся спина белая…» И может начаться дискуссия… Или между самими, или между их детьми во время перемены… Тут закрытых спецшкол нет. Уральские менеджеры своими Рублёвками не разжились, колючкой не отгородились. Всё близко – на расстоянии кулака. Производственные отношения перерастают в личностные. Ведь не пешки же, а люди. На работе внушают – вы сюда приходите, чтобы зарабатывать. Общественную работу оставьте за проходной. И то, что живём в одном городе-заводе, – это нас ни к чему не обязывает…+

Это неправда. И то, что после работы один едет на «Мерседесе», а другой – на трамвае, значит очень много. И вряд ли тех, кто ездит на трамваях, можно заподозрить в краже десятков вагонов стальных изделий. Как, впрочем, и обратить внимание вице-премьера на критически низкий уровень жизни рабочих Урала. И не только…

Опубликуйте с соц. сетях: