Искусство ведения забастовкочной борьбы. Президент Фонда Рабочей Академии М. В. Попов — о важнейшем средстве коллективной борьбы за общие интересы

Искусство ведения забастовкочной борьбы. Президент Фонда Рабочей Академии М. В. Попов — о важнейшем средстве коллективной борьбы за общие интересы

Этот ролик о забастовках как инструменте экономической борьбы, как средстве экономической борьбы или, можно сказать, о самом важном средстве экономической борьбы. Но можно сказать и другое — что, по существу, это единственное средство, с помощью которого можно улучшить положение работников в условиях капитализма. Ну, сами подумайте, если капитализм построен на том, что владельцы средств производства нанимают работников, покупают их рабочую силу…

Я уже об этом говорил, что капиталист заинтересован в том, чтобы купить подешевле. То есть он заинтересован в понижении зарплаты, а вовсе не в повышении. А работники, которые идут наниматься? Ну, если вы идете наниматься, вы сталкиваетесь – представляете себе! – с целым предприятием. Даже больше можно сказать. Вы сталкиваетесь с монополией. Потому что у работодателя есть союз промышленников и предпринимателей. Они собираются на конференции, симпозиумы. И что они там решают? Первое, это то, что никто из них не должен повышать зарплату работником. А тот, кто повысит, будет иметь дело сразу со всем сообществом капиталистов. И ему будет плохо. Напрасно кто-то думает, что если на каком-то заводе состоялось повышение зарплаты, то работодатель сделал это по своей инициативе… Ему (если он это сделает. — Ред.) не поздоровится. Вплоть до бандитизма. Вплоть до того, что ему будут угрожать и оторвут голову за то, что он повысил зарплату своим работникам. Но если случится, что зарплату ему пришлось повысить потому, что бастовали работники и потому, что иначе вообще все остановилось бы… Ну вот тогда его уж будут терпеть.

Вот поэтому такая ситуация, что во всем мире – и это факт исторический! – улучшение положения рабочих, повышение их заработной платы осуществляется или а) забастовкой, или б) угрозой забастовки. Конечно, некоторые люди предпочитают только угрожать забастовкой. Но если вы ни одной забастовки не провели и не показали, что вы можете ее провести, а только угрожаете забастовкой, никто на ваши угрозы вообще обращать внимания не будет. Поэтому угроза забастовки действует только тогда, когда на самом деле уже была одна хорошая забастовка. Хотя бы одна! А если не было ни одной, то вы с помощью угрозы забастовки ничего не сделаете.

Надо сказать, что люди, пустые в области политики, говорят: «зачем мы будем прибегать к этим забастовкам, ничего у нас не получится» и так далее. То есть они будут или все что угодно говорить, или рассматривать забастовку как средство чрезвычайное. Дескать, надо сменить политическую власть, и тогда не надо будет бастовать.

Но сменить политическую власть они не могут. Политическая власть у нас сейчас буржуазная. И речь идет о том, как вы собираетесь помочь людям улучшать свою жизнь в условиях капиталистического строя. Или, дескать, ждите, когда они изберут соответствующую фракцию – самую многочисленную, где будет большинство в Думе, – и вот тогда начнутся улучшения. А пока вы должны просто идти и голосовать за нашу партию…

Но я думаю, что каждый мало-мальски политически грамотный человек должен понимать, что в силу законов исторического материализма общественное бытие определяет общественное сознание. А поскольку голосуют на выборах люди в соответствии со своим сознанием, то если сознание у нас соответствует бытию – а бытие-то у нас буржуазное! – значит, и сознание у большинства народа буржуазное. Раз сознание буржуазное, то, следовательно, большинство получит (на выборах. – Ред.) буржуазные партии. И именно это совершается каждый раз, без всякого исключения. И это есть бесконечное повторение одного и того же опыта. Никогда  никакой социалистической власти через выборы вы не получите. И нечего даже на эту тему думать. А те люди, которые на это надеются,  — пустые люди или болтуны, или политические предприниматели. Потому что сегодня за один голос, поданный за политическую партию, зарегистрированную на выборах, дают 159 рублей. Если удалось получить миллион голосов за политическую партию, считайте, что у вас в бюджете партии появилось, по закону о политических партиях, 159 миллионов. Вот уже и улучшение жизни. Правда, не для народа, а для данной партии и ее прежде всего руководителей. 

Вот так обстоит дело. На этом я хочу сделать акцент – что ни на что другое, кроме как на забастовки, надеяться нельзя.

А что у нас записано по этому поводу в Трудовом кодексе?

Во-первых, вы можете вести переговоры, если представляете более половины работников. А как это может случиться? Например так. На конференции какой-то группе людей поручают представлять этот трудовой коллектив. Во-первых, надо, чтобы была проведена сама конференция. Конференция считается правомочной, если было обеспечено представительство, и не менее половины людей участвовали в голосовании. Не менее половины! И это все запротоколировано. И если на конференции присутствует не менее двух третей избранных – и это тоже запротоколировано. И если такая конференция избрала какую-то группу людей, то эта группа людей может заявить о переговорах.

Для того чтобы проводить переговоры, нужно подать бумажку от этой группы. И эта бумажка директором должна быть рассмотрена, и он в течение семи дней должен дать ответ. Если он никакого ответа не дает, просто молчит или дает отрицательный ответ, значит, он тем самым нарушает закон. А по закону он должен сформировать представителей от себя и, скажем, если от работников в переговорах будут участвовать четыре человека, то он должен выделить тоже четыре человека. А может, и меньше, это его дело. Потому что решаться всё будет по согласию представителей работников и представителей работодателей, – переговорной группой. И он должен освободить, издать приказ об освобождении от производственной деятельности, от основной деятельности тех работников, которые участвуют в переговорах, до трех месяцев. С оплатой по среднему.

Это еще не забастовка. Но уже, скажем, четыре человека, или пять, или шесть, ну, сколько выделят, может, восемь, сколько направят работники для переговоров, вот эти четыре человека должны быть освобождены от работы с оплатой по среднему до трех месяцев. А если переговоры продолжаются дольше трех месяцев, то новых людей выделить. Тогда те новые – тоже с оплатой по среднему, до трех месяцев. И так далее. Были такие случаи, например, в порту, когда полтора года велись переговоры, и полтора года работодатели оплачивали по среднему участникам переговоров – дескать, они предпочитают переговариваться, чем допустить то, чтобы работники приступили к забастовке.

Что выигрывают от этих переговоров работники?

Во-первых, работники должны на этих переговорах убедиться, что никто не собирается их требования, которые они сформулировали, осуществлять. В связи с этим надо очень хорошо подумать над требованиями. Если требования пустые или глупые, то и переговоры не нужны, и забастовки не нужны, потому что из этого ничего толком не выйдет. Например, скажем, по заработной плате. Некоторые товарищи – это было модно перед последними выборами в Думу, вдруг такая мода пошла — давайте, говорят, выдвигать требование об обязательной индексации заработной платы. Во-первых, индексация заработной платы у нас прописана в Трудовом кодексе. В Трудовом кодексе в 130-й статье не просто индексация прописана… Я хочу, чтобы вы все знали с точки зрения научной, с точки зрения экономической, правовой, – индексацией называется повышение заработной платы на тот уровень, который был в начале того периода, который закончился в прошлом году. То есть индексация зарплаты должна быть осуществлена ровно на такой же процент, на какой съели зарплату цены. Если индекс инфляции 10, значит, индексация должна быть 10. Если цены выросли на 15 процентов, значит, 15, если на 20, значит, на 20 и так далее. То есть никакого другого не может быть решения вопроса.

А что записано в Трудовом кодексе? В Трудовом кодексе записано (в 130-й статье), что государства гарантирует обеспечение повышения уровня реального содержания зарплаты. Это что значит? Это значит, что на ту же самую зарплату, которую вы получаете, вы купить можете продуктов все больше, больше и больше. То есть в кодексе записана не просто индексация, а повышение уровня. То есть вы должны покупать на получаемую вами зарплату все больше и больше продуктов. Выполняется это? Нет, не выполняется. Но право есть? Есть. Записано в законе? Записано. Говорят, это не обязательно. Но как сделать обязательным? Вы не знаете, как сделать обязательным? Я знаю, могу сказать.

Для этого существуют другие юридические документы. Существует, например, Кодекс об административных правонарушениях. В этом кодексе ничего не написано по поводу той ответственности, которая есть у работодателя за невыполнение 130-й статьи Трудового кодекса. Надо записать, что за невыполнение 130-й статьи работодатель штрафуется в сумме 50 миллионов рублей за нарушение этого пункта согласно 142-й статьи закона Трудового кодекса. Если этой записи нет, значит, это пустые слова.

Берем еще одну статью — 134-ю. Так она называется «Обеспечение повышения уровня реального содержания заработной платы». В этой статье есть заголовок, и этого заголовка вполне достаточно, чтобы ваши требования о повышении уровня реального содержания зарплаты – то есть о повышении заработной платы выше уровня инфляции – считались законными и обоснованными. Потому что они соответствуют не только требованию конституционному – что жизнь не должна ухудшаться, а должна улучшаться (это 7-я статья Конституции), но и вполне соответствует этой норме закона. А в самой статье написано, что повышение реального содержания зарплаты включает в себя индексацию. Конечно, включает. Если вы повышаете, ясно, что это больше чем уровень просто тот, который уже был в прошлом году. И это всем должно быть понятно. Поэтому сама по себе эта фраза в статье ни о чем не говорит. А обязательность? Обязательность, надо тоже обращаться к Кодексу об административных правонарушениях. Если кто-то хочет включить туда такую статью, так надо бастовать и требовать включения такой статьи в кодекс. Люди, которые выступали за обязательную индексацию, им даже в голову не приходило, что совсем не о том они говорят. Говорят не о том, что включить в Кодекс об административных правонарушениях, а они говорят о том, что еще вписать в эти статьи. Да впишите хоть сто раз обязательное, если нет ответственности, никакой обязательности тут нет.

Или есть еще один кодекс – Уголовный. Вот, например, в Уголовном кодексе после выступления работников, когда они останавливали работу и садились на железнодорожные пути, а им полтора года не выплачивали зарплату… После этой всей операции, после таких столкновений, которые были, поменялся Уголовный кодекс, и в нем есть статья об уголовной ответственности работодателя за невыплату заработной платы. У г о л о в н о й !!! Так вы хотите, чтобы у вас было повышение уровня реальной заработной платы? – Так надо и требовать уголовной ответственности, то есть предлагать такую статью, которая включает в себя уголовную ответственность, скажем, до пяти лет, за то, что вы не повысили реальное содержание зарплаты своих работников. Вот это будет дело!

И что мы имеем в современной России? Мы имеем, что те люди, которые ведут экономическую борьбу, они предлагают такую чепуху как индексацию зарплаты. То есть они даже не требуют повышения заработной платы, не требуют улучшения жизни. А к тем, кто не требует улучшения жизни, к ним относятся как к нищим или как к псам, с которыми нечего даже разговаривать. Их не уважают! Потому что если вы не поставите себя таким образом, чтобы вас уважали и противники, никто с вами считаться не будет. Если вы дошли до такого уровня, что вы жалобно просите сохранить вам такую зарплату, которая была в прошлом году, а в прошлом году такую, какая была в позапрошлом, а позапрошлом — которая была еще и еще год назад, то вы и получите то, что вы сейчас получили в 2016 году. И, как мы уже с вами знаем, работники получили зарплату всего лишь 92,5 процента от 2013 года. Потому что в 2013 году было больше, чем сейчас. Поэтому если вы будете требовать просто не снижать, у вас она будет снижена. Или представьте себе переговоры. Я выхожу на переговоры и говорю: давайте не ниже, чем было в прошлом году. А те говорят: ну, хорошо, давайте ведем переговоры, мы ваши требования выслушали, но вы же понимаете, у нас такие условия, у нас такие затраты, нам нужно покупать острова, нам нужно затрачивать на зарплату наших менеджеров, нам нужно выплачивать туда, выплачивать сюда… Короче говоря, всякие разные могут быть разговоры. В итоге вам говорят: давайте компромисс. А какой компромисс? Если вы потребовали вернуть зарплату на уровень прошлого года, ну, давайте компромисс, то есть половину от вашего требования. Давайте там, где было 20 процентов сокращения зарплаты, ограничимся 10. И в итоге получили вы не сохранение зарплаты, а понижение зарплаты. Это такого рода требования или такого рода инициативы, так называемые, с которыми кто только не ходил. И из КПРФ, и из «Справедливой России», и даже РКРП к ним присоединилась, к позору и печали нашей. В итоге к чему это привело? Сейчас по поводу этого все замолчали, потому что это привело к тому, что естественно, над этим все посмеялись, и ничем это не кончилось, а кончилось позором.

Требовать нужно всегда улучшения жизни, а не сохранения. Если вы будете требовать сохранения, вы ее не сохраните, никогда этого не получится. Надо требовать улучшения, ну, может быть, в крайнем случае, вы проиграете, и получится сохранение. Вот тогда да. Это надо запомнить во всей экономической борьбе. Требовать нужно всегда улучшения жизни, а не просто ее сохранения.

Эти требования, если вы их выдвигаете на переговорах, и есть разные способы ведения переговоров. Люди красноречивые могут приходить, они могут убеждать работодателя. А как его убеждать? Мы будем больше получать, лучше работать, и в итоге… Ну, знаете, как убеждать капиталиста? Капиталист как увидит прибыль больше 300 процентов, он готов, как написано в «Капитале» (это Маркс ссылается на одного из ученых), что как только будет 300 процентов прибыли, капитал готов пойти на любое преступление. Поэтому если вы думаете, что вы какими-то речами своими можете уговорить замдиректора по режиму, главного экономиста, главного юриста и самого генерального директора или его первого заместителя, это просто наивно.

Как надо смотреть на эти переговоры? На эти переговоры надо смотреть так, что в них надо участвовать для того, чтобы получить время, хотя бы для четырех человек, чтобы они в течение этого периода (до трех месяцев), могли ходить в бригады и докладывать, что администрация ни на какие предложения не откликается, что она ничего не собирается делать, что она не собирается повышать. И это есть единственный способ хорошо подготовиться к забастовке.

А что такое забастовка вообще? Забастовка у нас конституционная норма, она записана в 37-й статье Конституции. И что она означает? Она означает, что у нас не рабовладение, что нельзя заставить человека работать за просто так. И заставить работать при любых условиях без его согласия. То есть человек может у нас быть работником только при условии, что он заключил соответствующий трудовой договор. А если он с такими условиями не согласен – он заключал трудовой договор, может быть, 20 лет назад или 15 лет назад, или 10 лет назад, ситуация изменилась – он вправе изменить условия договора. Если администрация не согласна, то он может тоже быть не согласен на эту самую работу. Потому что у нас труд не принудительный. И само право на забастовку означает, что труд у нас не носит принудительного характера. Это великое завоевание, можно сказать, капиталистической эры. И поэтому от этого буржуазные страны не отступают. Поэтому во всех странах буржуазных есть право на забастовку.

Кто добился этого права на забастовку? Рабочий класс мировой добился в течение уже не десятилетий, а столетий борьбы этого права на забастовку. И кто это право не использует, ну, этот человек не использует, или люди, которые не используют, самый главный инструмент, с помощью которого можно улучшить свою жизнь. Поэтому провели переговоры, по итогам переговоров обычно заключается протокол разногласий. У вас были такие-то требования, и вот вы пишете такой документ — протокол разногласий. Берете страничку, пишете: протокол разногласий по итогам переговоров между работниками и работодателями ЗАО такого-то или ПАО такого-то. В левой части у вас пункты, которые вы требовали, и мотивация (почему вы требовали этого), а в правой части — пункты, позиция работодателя по этому поводу. Вы справа и слева написали. И дальше подписываете, что у нас появились или сложились такие-то разногласия со стороны работников комитета, со стороны работодателя. Иногда бывает, что эти переговоры настолько острые, что работодатель даже такой протокол разногласий не хочет подписывать. Ну, и пусть не подписывает! Напишите сами протокол разногласий: что вы предлагали, а что говорили по этому поводу работодатели. И сами подпишите его. Этого достаточно. То есть вы закончили переговоры. Вы можете сразу переходить к подготовке коллективного трудового спора, а можете по итогам вот таких коллективных переговоров. Я думаю, что неплохо попереговариваться – чтобы понять и еще раз убедиться, и другим показать, работникам показать, всему коллективу показать, что без забастовки никакое ваше красноречие ни к чему не приведет.

Ну, представьте себе, что я капиталист… Вы со мной переговариваетесь и требуете повышения зарплаты. Вы хотите вынудить меня! Я уже вашу прибавочную стоимость, которую вы выработали, положил к себе в карман, а вы теперь часть ее хотите обратно переложить к себе в карман – уменьшить мою прибавочную стоимость, а увеличить себе зарплату. Вы хотите у меня вынуть, скажем, полтора миллиона рублей и хотите красноречием этого добиться… Можно этого добиться красноречием? Нет, не пойду на это. А если вы меня прижмете и поставите в такое положение, что у меня выхода нет, иначе работать не будете, ну, тогда придется мне раскошелиться. И вот только в этом случае получится повышение заработной платы или улучшение условий труда или сокращение рабочего дня. То есть все это зависит от того, что вы, собственно говоря, требуете.

И прежде чем вообще готовить забастовку и коллективный трудовой спор, надо хорошо продумать требования. Например, товарищи на приборостроительном объединении «Светлана» потребовали выплатить зарплату за ноябрь. Но в то время на «Светлане» была такая ситуация, что приходили люди с мешками денег наличными и заказывали что-то, соответственно, и платили. А те люди, которые подали такое требование, они все ждали, ждали, когда им выплатят, в суд пошли. В суде они представили данные об индексации заработной платы. И потом все их обходили, а они сидели, но так ничего им не выплатили. И наконец, они добились того, что им заплатили за ноябрь. А другие уже получили и за декабрь, и за январь, и за февраль. А те так, поскольку они сформулировали за ноябрь, вот им за ноябрь и выплатили. А за декабрь они и не требовали…

Так задумайтесь же, чего именно вы требуете! Подумайте о том, чтобы у вас каждый месяц или каждый квартал зарплата повышалась на столько-то процентов. А самое лучшее, чего нужно требовать, чтобы у вас по итогам года зарплата была повышена на индекс инфляции плюс какой-то процент.

Например… Владивостокские докеры в коллективный договор вставили пункт: каждый год повышение зарплаты на индекс инфляции плюс пять процентов. В коллективном договоре фордовцев наших, Ford Motors Company, было так: каждый год повышение зарплаты на индекс инфляции плюс 2,5 процента.

А если у вас не будет такого пункта, то никто вам не будет повышать. То есть вот это надо записывать. И вот такого рода забастовки нужны. То есть очень хорошо и крепко надо подумать над тем, какие требования вставить.

Если вы хотите получить 2,5, сколько нужно записать в требования? – Уж не меньше пяти, правда? А если вы хотели получить пять, то, наверное, не меньше десяти… Поэтому если вы думаете, что эти дальневосточные докеры, которые получили «плюс пять процентов к инфляции», так и выступали с требованием пять процентов, нет, ошибаетесь! Они выступали с требованием гораздо большим. Но потом пошли на ужимание, на дружбу с администрацией: дескать, давайте пополам – не десять, а пять. Но если вы пойдете: «дайте, только сохраните нам»… – вам еще урежут! Надо понимать, что это торг. А если вы идете на торг, то кто ж так торгуется? Так никто не торгуется, так вы все проторгуетесь.

Вот почему надо очень крепко подумать над теми требованиями, которые выставляются. Выставленными считаются требования, за которые проголосовало либо большинство работников на на собрании работников, либо на конференции. На конференции, поскольку она уже конференция, она уже представляет работников, а не сами работники только, там требуется две трети чтобы проголосовали за эти требования, и тогда они являются законными. И тогда работодатель обязан:

а) дать ответ, если он не дает ответ, он может просто промолчать, это предусмотрено законодательством, значит, он дал отрицательный ответ. Если вы в течение положенного числа дней, которые записаны в Трудовом кодексе (его надо прочитать!)… Некоторые товарищи хотят политическую борьбу, экономическую борьбу, не читая даже трудовой кодекс, то есть не зная тех законов, которые есть. Вы хотите бороться с государством, которое установило определенные законы, а вы их вообще не знаете. Так если вы их не знаете, и не суйтесь никуда – ни в политическую, ни в экономическую борьбу. Потому что, скажем, в свое время наши крупнейшие профсоюзы и докеров, и диспетчеров, и железнодорожников, и защиты труда, и соцпроф, боролись за Трудовой кодекс, предусмотренный проектом Фонда «Рабочая академия». Это была политическая борьба. Но это была политическая борьба за экономические интересы работников. За то, чтобы это было включено в законодательство. И многие пункты в законодательство включены. И опасения работников, что вообще будет полный обвал, то есть всех прав будут лишены работники, тем самым не оправдались. Потому что такая была развернута борьба, которая привела к заключению нормального кодекса. И теперь в нем закреплены такие права, которые позволяют вести забастовочную борьбу успешно.

И вот, получив требования работников, работодатель обязан ответить. Не ответил, значит, они получили право на забастовку. Раз они получили право на забастовку, значит они получили возможность проводить переговоры. Существует процедура определенная, а именно — направляются люди в примирительную комиссию, и в примирительной комиссии они этот вопрос обсуждают. Я думаю, вы понимаете: если дело дошло до создания примирительной комиссии, то никто в примирительной комиссии не примирится. Но по итогам примирительной комиссии издается тот же самый протокол разногласий. В протоколе разногласий написано, что думают и требуют работники, и что по этому же поводу думают и отвечают работодатели. Получили протокол разногласий.

Существует еще два этапа, записанные в трудовом кодексе. Никто этими этапами не пользуется. Один этап называется «приглашение посредника». Приглашение посредника состоит в том, что мы нашли такого совместно с нашим работодателем, с которым мы разодрались, и нашли такого человека, которому и мы доверяем, и работодатель доверяет. Так записано в законе. Такого человека никогда вы не найдете, и работодатель не найдет. Потому что того человека, которого предложит работодатель, вы не примете, потому что прекрасно понимаете, что если он будет решать, он решает в пользу работодателя. И работодатель никогда не пойдет!

У меня были дважды такие случаи, когда меня приглашали на Дальний Восток. Со мной разговаривает председатель российского профсоюза докеров Василий Васильевич Казаренко: «Михаил Васильевич, не согласитесь ли вы быть представителем, арбитром в споре дальневосточных докеров с работодателем?» Отвечаю: «Да я-то соглашусь посредником быть, но только вы должны прекрасно понимать, что ни за что не согласится работодатель. Даже если вы будете, говорить, что, дескать, он профессор, из университета, специалист, тра-та-та… Они же прекрасно понимают: если вы приглашаете, значит, я буду, скорее всего, на вашей стороне». «Но вы не против?» —  говорит. — «Да я не против, пожалуйста». Через некоторое время, тишина, молчание, никто не звонит. Я спрашиваю: «Так чем кончилось-то дело?» — «Да они как услышали, что будет посредник и что вы, они взяли и согласились на два процента повышения зарплаты» — «Ну, уже хорошо». Во всяком случае, никаким я посредником не был. Еще один раз меня приглашали.

Но если вы вот эту стадию не запротоколируете (что вы предлагали, а с вами не согласились, они предлагали, но вы не согласились), то вы перейдете к следующему этапу, он называется «создание трудового арбитража». Когда он создается? Если мы заранее договорились, что будем выполнять решение трудового арбитража.

Как вы будете заранее договариваться о том, что неизвестно что будете выполнять? Не будете. Поэтому никто об этом не договаривается, но пишет бумаги, что мы не согласны. И работодатель пишет, что не согласен. Если вы бумажки эти и эти положили, то вы не нарушили закон и можете переходить к дальнейшему. К чему? Непосредственно к подготовке забастовки. А для этого что нужно сделать? Опять надо собирать конференцию.

Ранее вы собирали конференцию для того, чтобы требования только выдвинуть, а теперь будете собирать конференцию для того, чтобы решить вопросы забастовки и о том, чтобы назначить забастовочный комитет, а также определить порядок проведения забастовки. Какая у вас забастовка: срочная, бессрочная, на десять дней, на пять дней…

Что делают толковые люди? Они обычно говорят так: «Забастовка бессрочная». Это значит, бессрочная? Это значит, объявили вы с такого-то числа. Должно быть указано – с какого числа и с какого времени.

Например, у докеров была забастовка однажды такая: в шесть часов утра 1 сентября начинается бессрочная забастовка. Работодатель говорил: «Да-да, мы еще посмотрим, какую вы сделаете забастовку». Как только он увидел (а в шесть часть утра все начальство было на местах), что в шесть утра весь порт, который гудит целый год, и один день, только останавливается на перерыв практически, кроме ремонтных и специфических служб – … вдруг они увидели, что ВЕСЬ порт замолчал. Они все поняли. А профсоюз докеров сказал: «Давайте, мы приостанавливаем работу и предлагаем переговариваться». Работодатель пошел на эти переговоры и быстро договорились. Переговоры уже согласительной комиссии. Потому что во время забастовки переговоры тоже должны по закону продолжаться. И все решили в пользу тех требований, которые предъявляли докеры. Потому что работодатели поняли, что не надо испытывать судьбу, они поняли, какие у них возможны страшные затраты – придут корабли, эти корабли не будут разгружены, будут миллионные потери и лучше с этим не связываться.

Поэтому надо думать, как сформулировать. А некоторые товарищи сформулировали: забастовку будем производить 10-го числа. Ну, хорошо. Они 10-го начали забастовку и 11-го продолжают. А 11-го уже не записано. Раз они продолжают, это что такое — это не забастовка, а это неявка на работу. Или это отказ от выполнения производственных заданий в день, который не считается забастовочным, их можно всех уволить. Подряд. А по закону, если вы сделали такую забастовку бессрочную, то вас вообще нельзя уволить. Нельзя наказывать забастовщиков за участие в забастовке, это написано в законе. Нельзя никак. А где вы будете находиться — можете дома сидеть, можете находиться на работе. Конечно, рекомендуется находиться на работе и заниматься обучением. Читать трудовой кодекс, изучать «Капитал» Маркса, вести другую политическую, экономическую учебу, чтобы вы готовились к новым боям после того, как вы выиграете этот бой.

Это что касается формальной стороны. У докеров так получалось, что они полтора года бастовали. Но как они могли это сделать, докеры наши? Полтора года делали забастовку. А все потому, что они решили делать не полное прекращение работы, а всего на один час в день. Для демонстрации сил этого вполне достаточно. Один час в день. По закону, согласно Трудовому кодексу, вот этот орган, который возглавляет забастовку (забастовочный комитет. – zabast.com), может всегда приостановить забастовку и потом возобновить ее в новом режиме, уведомив работодателя за три дня. Допустим, вы выбрали режим такой: приходить на один час позже. Поспите с утра, отдохните уже. Все равно вам не платят, зачем так рано приходить? Не к 7, а к 8, не к 8, а к 9. Вы в транспорте более свободном поедете. После обеда не надо сразу бежать на работу, часик отдохните, побеседуйте с товарищами, а потом уже выходить. Или раньше кончайте на один час. Если не понимает работодатель, можно два часа сделать… Но каждый раз надо за три дня уведомить. Процедуру уже проводить никакую не надо, забастовочный комитет все решает. Понятно, что для организации забастовки надо выполнить и другие требования. Есть такой минимальный объем работ, который выполняется для больниц, для каких-то оборонных предприятий и так далее. Есть минимум работ, он в каждой отрасли устанавливается, его нужно соблюдать.

И еще перед тем, как проводить забастовку, необходимо уведомить местный орган самоуправления. В какой-нибудь муниципалитет, надо прийти и дать ему бумажку, чтобы он не говорил, будто не знает, что у него здесь происходит. Например, нам приходилось ходить в «Морские ворота Санкт-Петербурга», а они прятались, чтобы мы не пришли. Ну а поскольку они прятались, мы бумажку оставили, зафиксировав, что они ее получили – и на этом все.

Организация забастовки очень важное дело. А во время вот такой забастовки, которая идет формально, можно уже переходить или использовать разные неформальные средства. То есть в то время, которое не считается забастовочным, оно не включено в установку, что вы можете делать? Во-первых, вы можете работать по правилам. То есть строго изучить все правила, вызывать, скажем, инженеров по технике безопасности, слушать каждое утро их рассказы про то, как надо правильно работать, задавать им вопросы. И это все в рабочее время! Потом проверять технику, никогда не ездить на неисправной технике. А какая техника исправная? Сами понимаете…

И вот вы будете стоять над душой ремонтников и ждать, когда они наконец починят. Когда починят, начнете работать. Второе, если у вас идет снижение выработки (у докеров, допустим, было снижение со 180 процентов нормы до 102 процентов нормы), надо думать о том, что не надо уменьшать меньше, чем 100 процентов нормы. Потому что вам могут сказать, что вы не выполняете нормы, не выполняете производственное задание. А если вы делаете 102 процента, почему больше не делаете? А нет настроения. Вот 102 процента делаю и все.

Или у докеров уже в недавнее время была такая практика: вот сколько вы выработали, столько и получите. Они стали медленнее работать и меньше вырабатывать. Ничего не нарушили. Медленнее работать. Могу я ездить на технике в два раза медленнее? Могу. А могу еще в два раза медленнее. А могу еще в два раза медленнее. Вот выходит генеральный директор, смотрит в окно и видит как замедленное кино: все машины едут, но не торопятся. А чего торопиться? Энтузиазма нет. Почему нет? А потому что зарплаты нет хорошей, нормальной. Понятно, поэтому у докеров, которые умели использовать забастовки, у них зарплаты не такие, как у других — 80, 90 тысяч в месяц. И докеры знают, что если вы будете много работать, вы не повысите зарплату. Потому что вы не сможете организовать забастовку. А если вы будете работать основное время и организовывать правильно свою коллективную борьбу, тогда вы сможете добиться и заработной платы, и улучшения условий труда, и повысить свой отпуск.

У докеров был отпуск 55 рабочих дней. Потом их черт попутал, и мне приходилось с ними беседовать, они решили пойти на приманку, которую им дал работодатель: давайте мы сделаем вам отпуск меньше, а зарплату вам повысим за счет этого. Я им пытался объяснить, что вы зарплату повысите, потом инфляция зарплату съест. А так у вас был отпуск 55, вы можете 30 дней отдыхать, а еще 25 дней работать, получать, следовательно, за эти дни отпуска деньги и плюс еще подрабатывать дополнительно. Но надо сказать, что какой-то их черт попутал и они все-таки пошли на сокращение своего отпуска. И действительно, зарплату их быстро инфляция съела. Вот получилось поражение.

То есть это творческий процесс — забастовка, он разрешен нашим законодательством. И есть еще такая форма забастовки. Скажем, сейчас Первый контейнерный терминал прошел всю процедуру, которая требуется, и приостановку работы не делает. Почему? А зачем? Все поняли, что знают, что они умеют бастовать. Работодатель знает. Работодателю это надо? Не надо. Работникам надо? Тоже не надо. Поэтому работодатель стал искать другие способы: не увольнять работников, как делают во всех компаниях, а увольнять только не членов профсоюза. Потому что члены профсоюза по коллективному договору, их нельзя уволить без согласия профсоюза. Он стал увольнять не членов профсоюза. И что в итоге мы имеем: или кого-то увольнять путем убеждения — дескать, вот вам три оклада, уходи, вот четыре оклада и уходи (индивидуально с каждым…), вот пять окладов и уходи и так далее. И постепенно освобождать. Пенсионерам предлагать: вам и так тяжело, уходите. В итоге что получилось: сто процентов работников члены профсоюза – Профсоюза работников водного транспорта… Сто процентов члены профсоюза. И никто из членов профсоюза не уволен администрацией. А состояние предзабастовочное… То есть достаточно собрать конференцию, что сделать можно за неделю или в три дня, и объявить, с какого числа будет забастовка.

Так что тут действует уже и угроза забастовки. То есть забастовка как бы есть, но приостановки работы вообще нет. А забастовка это полное или частичное прекращение работы. Совсем не надо просто тупо останавливать работу и ничего не делать. Работайте, только в меньшем объеме. Сократите себе рабочий день до шести часов в ходе забастовки. А забастовка может быть бессрочной. И бессрочно так можете и жить. Мало шесть — до пяти сократите, до четырех. Нет ограничений. У нас по закону рабочая неделя не может быть более 40, а меньше — пожалуйста.

Меньше наше законодательство не запрещает.

Вот надо овладеть этим самым искусством ведения забастовочной борьбы. Никакого другого средства у работников, кроме этого, а именно что такое забастовка — несогласие предоставлять свою рабочую силу работодателям на условиях работодателя, а на тех условиях, которые вы сами выбираете. Или, по крайней мере, на тех, на которых вы договорились. А если вы хотите договориться, значит, вы должны выступать коллективно, все вместе и дружно, и тогда вы можете на хороших условиях. А кто хочет в одиночку договориться, в одиночку договориться невозможно. Если кто-то один начинает бороться, обычно начинают бороться против этого одного. Поэтому некоторые приходят и говорят: вот, я пытался бороться, а меня уволили. Потому что ты в одиночку хотел бороться. А ты видел такую войну, где кто-нибудь выиграл против армии в одиночку? Такого не бывает. То есть если вы понимаете, что работодатель организован, и вы должны организоваться.

Если вы не организовались и не организовали коллективную борьбу, то вы не выиграете. Поэтому забастовка — это мощное орудие в руках тех, которые могут коллективно бороться за общие интересы.