«Про крохоборство и совесть трудового народа». Комментирует Иван Герасимов, кандидат технических наук, доцент, старший научный сотрудник ВНИИТрансмаш

26_Карикатура

Есть точка зрения, будто экономическая борьба работников требует от них предварительного выяснения вопросов функционировании экономики предприятия, чтобы на основе этого высказывать «компетентные» замечания руководству, какая должна быть зарплата и т. д. Это очень удачный тезис для того, чтобы прекратить всякую борьбу! Часто бывает, зарплата на предприятии — 25 тыс. руб., а при этом самые выгодные работы выведены в разные сопутствующие общества с ограниченной ответственностью. А там уже платят тысяч по сто-сто двадцать. Нет, работнику, никогда не дадут полной информации, позволив во всем разобраться… Да и не это является его задачей.

Тем не менее есть некоторые общие вещи. Например, когда в 2006 году во Всеволожске бастовали рабочие «Форда», они сравнивали ситуацию на совершенно одинаковых заводах этой компании. В США, например, рабочий фордовского предприятия в тот момент получал 4 тыс. долл. в месяц, в Бразилии — 2,5 тыс. долл., наши же вели борьбу за то, чтобы получать 1 тыс. Известно при этом, что в США производительность труда в 2,6 раза выше, чем у нас. Средняя зарплата в США — 3,4 тыс. долл. в месяц Делим ее на 2,6 и получаем, что средняя зарплата у нас должна быть не меньше 70 тыс. руб.

Когда выдвигается требование о повышении зарплаты, надо понимать, что разговор надо вести не о 10%. За такое повышение никто на забастовку не выйдет. Правда, и за нормальную цену своей рабочей силы — это более 100 тыс. руб. в месяц — большинство работников бороться пока тоже не готовы, считая такие требования завышенными. Неудобно им, понимаешь ли… Совесть рабочая им, видите ли, не позволяет крохоборничать… Отговорки все это для прикрытия своей общественной апатии! Тем более что расчеты зарплаты, необходимой для нормального воспроизводства рабочей силы, основаны едва ли не на нормах потребления 30-летней давности. Ничего чрезмерного там нет.

Колдоговоры должны быть плодом коллективного труда, а не избранных деятелей с семью пядями во лбу. Просто необходимо, чтобы как можно больше работников данного предприятия прочитали проект, освоили его, дали встречные предложения. И именно на этой проникающей в глубину трудового коллектива борьбе за прогрессивный колдоговор могут быть созданы реальные боевые профсоюзы. Люди, которые возглавят эту борьбу, будут иметь настолько большой авторитет в коллективе, что их уже не уволить.

Приходит на память крупная веха в истории рабочего движения — демонстрация под лозунгом восьмичасового рабочего дня, состоявшаяся 1 мая 1886 года в Чикаго. Этого же требовали забастовщики Иваново-Вознесенска в 1905 году. А когда совершилась Февральская революция, первое, что было сделано в Петрограде, — явочным порядком был установлен восьмичасовой рабочий день. И если бы этого не было, то, по всей видимости, русский рабочий класс не накопил бы сил для «вежливой», можно сказать, операции в октябре 1917 года по «отжатию» власти у буржуазии. А так как русская буржуазия показала полную неспособность управлять государством, то тогда, соответственно, не было бы и России. Вот это очень существенные моменты, которые говорят, что вопрос сокращения рабочего времени имеет более важное значение даже по сравнению с повышением зарплаты.

Был случай: один докер орал благим матом, что мужики его бригады пойдут разбираться с профкомом, который сверхурочно работать не дает и мешает, дескать, зарабатывать. Зампредседателя профкома ему говорил: «Ну что ты, дурак, орешь? Думаешь, себе на третью машину зарабатываешь? Ты себе на лекарства зарабатываешь». В среду был этот разговор, а в субботу того «ударника капиталистического труда» хватил гипертонический криз. И после этого он мог уже только в порту метлой махать — полноценно работать ему здоровье не позволяло.

Если все работают по восемь часов, а отдельные люди по десять-двенадцать, то и зарплата у них, конечно, выше. Но если все будут работать по 12 часов, то со временем зарплата у них всех будет примерно такая же, как при восьмичасовом рабочем дне. Маркс показал, что зарплата зависит не от того, сколько работает рабочий, а от того, какова стоимость его рабочей силы. Для работодателей возражать против сокращения рабочего дня до шести часов тяжелее, чем против повышения зарплаты. Рабочие могут сказать: «У вас нет денег нам на зарплату, а у нас нет времени на вас работать за такую зарплату».