Проклятое море тайги вместо индустрии

Проклятое море тайги вместо индустрии

SDC10484В поселок Хоранжино Братского района Иркутской области добираться надо на «УАЗе». Часа четыре. По дороге мы высаживались, загружались на паром, а потом опять – по бездорожью. Летние пожары выгнали из леса медведей. Одни говорят, что пожары устраивают местные жители против лесорубов, чтобы тем жизнь медом не казалась. Другие считают, что лес после себя поджигают сами лесорубы (т.н. «воруйлески»), заметая за собой следы.

SDC10502 SDC10509В былые годы эта местность была, можно сказать, одним из стратегических регионов развития лесной промышленности Восточно-сибирского экономического района СССР. Раньше в леспромхозе Харанжино работало 1200 человек. Сейчас – всего около пятидесяти. Леса не осталось. Рубить лес за сто километров ездить не на чем, техники нет. «Илим Палп» здесь не работает. На него работают остатки местного Леспромхоза. При том, что кругом леса, тайга, местные жители вынуждены покупать дрова. Жителям идут вершки порубленных деревьев. Для них это разорение. По идее они вообще должны были бы иметь право получать дрова бесплатно. Именно их трудом создавались леспромхозы и вообще осваивался этот Братский район. Коренные жители – из раскулаченных белорусов (из Орши), из смоленской области. А также – из бывших лагерников, политзаключенных и зэков.

Где-то недалеко пролегает Екатерининский тракт. О его существовании напоминают лесопосадки по обочинам некогда существовавшей дороги.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Раньше леспромхозовцы не рубили семенные посадки, которые оставляли для того, чтобы тайга восстанавливалась. Сейчас лесорубы «Илим Палп» вырубили и эти деревья. Все это – сосна. Она растет медленно, поэтому делянки в тайге зарастают всякой лиственной чепухой – березами, кленами и даже тополями. Название – Харанжино происходит, по словам местных, от того, что здесь раньше была заимка какого-то хорунжего.

«У нас не село, а поселок, – обиженно сказала мне уборщица постоялого двора. – Село – это колхоз».

В поселке нет крещеных. Верующие встречаются только среди пожилых людей, которые приехали сюда еще в 60-е за длинным рублем из отдаленных западных районов. Да дети раскулаченных. Этим детям сегодня далеко за восемьдесят. Ближайшая церковь отсюда в паре сотен километров. А им она и не нужна. Была бы нужна – давно построили.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Хотя гражданская война здесь продолжалась чуть ли не до самого начала Великой отечественной. Но в те годы здесь еще была молодежь и здоровые люди. А после строительства Братской ГЭС в 60-е годы построили лесоперерабатывающие заводы, началась вырубка тайги. От леса ничего не осталось. Лесорубы ушли на север. Местные жители, кто был поздоровее и моложе, удрали в Братск и далее. В поселке живет тысяча четыреста человек. Ничего себе! Вроде немало. Но из них – 750 пенсионеров. Оставшиеся – женщины, дети и полторы-две сотни мужиков. Большинство из них – инвалиды и алкаши. Они и обрез-то перезарядить не смогут.

Опубликуйте с соц. сетях: