Покупатели долгов. Откровения дальневосточного коллектора…

Покупатели долгов. Откровения дальневосточного коллектора…

«Полномочия коллектора никаким законом не подтверждены. Он предоставлен самому себе, находится один на один с конфликтной ситуацией. На него всегда можно надавить через суд, обвинить в любых смертных грехах… У нас такие случаи бывали. Мы же встречаем разных людей – от дворников до милиционеров и работников правительства. Любой человек, который в ладах с юридическими вопросами, сразу говорит: «Дорогой товарищ коллектор, вы не имеете права чего-либо требовать от меня. Гуд бай». И захлопывает дверь. Хорошо, если еще не плюнет».

В среднем каждый россиянин является должником. Или перед ЖКХ – за электричество и горячую воду. Или по какому-нибудь кредиту, взятому, возможно, просто навеселе под Новый год, и тогда же потраченному. В разных регионах страны суммы этих среднестатистических задолженностей разные. Как и цели, на которые они берутся. Если, например, основная масса москвичей погрязла в автокредитах, то большинство жителей Урала и Сибири должны банкам деньги, которые активнее всего здесь берут в период летних отпусков для покупки дорогих авиабилетов на курорты страны и зарубежья. А вот на Дальнем Востоке все совсем грустно. Здесь народ чаще всего кредитуется, чтобы просто дотянуть до зарплаты – другими словами на жизнь.

И на первых, и на вторых, и на третьих ведется охота, которую осуществляют многочисленные коллекторские агентства. Сотрудника одной из таких дальневосточных организаций удалось разговорить на условиях соблюдения его анонимности.

Придя к какому-то должнику, коллектор не может оказывать на него прямое давление. Коллектор это не суд, и  не судебный исполнитель. Найдя должника, он может вести с ним только информационные беседы. Смысл всех этих бесед одна – должник должен начать возвращать долг хотя бы малыми суммами. Или прибыть в офис коллекторской компании для решения вопросов: когда платить, по какому графику, какими траншами и т.д.

Но чтобы коллектор не говорил там, на месте, он фактически ничего не может сделать. И все это прекрасно осознает. Соответственно миссия и методика его работы выстроена таким образом, чтобы довести должника до столь критического состояния, когда тот понимает – лучше заплатить, чем продолжать бодаться с этими «уродами».

Таким образом здесь все зависит от того набора «инструментов», которыми коллектор владеет как человек, то есть от его индивидуальных личных способностей, если хотите – талантов. И, конечно, от возможностей, которыми располагает само агентство. Начиная с того, что они могут прислать официальное письмо должнику на его место работы, оповестить другие банки.

Но эта внутренняя информационная служба внутри банковского сообщества очень плохо работает. Должник одного банка, не возвращающий кредит, может при этом спокойно взять кредит в другом банке. По идее все банки хотя бы этого региона должны быть оповещены о том, что есть, мол, такой злостный неплательщик. Однако житель Сахалина может спокойно брать кредиты как в других банках на острове, так и в любых на материке.

Какие могут быть разговоры о едином «черном списке» неплательщиков в стране, где нет даже единой надежной базы на угнанные автомобили, и на людей, которых разыскивает полиция… Этого не создают люди в погонах, а уж чего вы ждете от гражданских лиц, сидящих в офисах… Возьмет через какой-нибудь банк «Уссури» здесь, а потом еще у трех. Но только не у «Сбербанка» или «Банка Москвы». Там все более-менее…Все только говорят, что такая единая система информирования существует, но по факту ее нет. Может быть, она даже создана, но не работает. По идее, если человек перестает платить по кредиту, то об этом уже в течение недели должны быть проинформированы все остальные… Но этого нет.

— В коллекторы берут всех подряд?

— Стараются бывших военных, сотрудников МВД и людей с опытом работы коллекторами.

— Кто проводит собеседование?

— В нашем случае их проводил сам владелец компании. Дело в том, что эти агентства, как правило, создают бывшие полицейские, работники следственных органов.  Может быть, в Москве это большие организации, а здесь – мелкие. В них работает человек 6-8, не больше. Поэтому начальство и хозяева, будучи еще в одном лице, не чураются никакой работы. В том числе принимают сам на работу.

— Наверное, очень важны речевые данные человека? Как они проверяются?

— Естественно в разговоре. Задают разные вопросы: привык ли ты разговаривать с людьми, можешь ли разговаривать в разных плоскостях. Можешь ли ты, не сумев решить в разговоре с человеком какой-то вопрос, тут же его в этом разговоре переиграть и начать вести с другой стороны, но на ту же тему.

Вообще есть установка – по одиночке коллекторы не работают. Работают двойками. По любому адресу, по любому должнику. Тут все объяснимо – в спорных ситуациях, когда дело может дойти до суда, два человека это уже подтвержденное состояние. Всегда есть свидетель. Мы, например, приходили к начальнику управления по экономическим преступлениям УВД по Сахалинской области. Деньги должен был его отец. У них несколько квартир. В одной живет отец, за которым числится задолженность за ЖКХ. Он нам дверь открыл – мы представились друг другу и нормально поговорили. Он сказал: конечно, вопросов нет. А через несколько дней нам в агентство пришло письмо из прокуратуры, что мы, якобы, при посещении гражданина по такому-то адресу нецензурно выражались, пытаясь применить физическое насилие. Ясное дело – милиционер сработал в характерной для милиции манере.

— Получает коллектор процент от возвращенных средств.

— В нашей кампании этого не было. У нас была стабильная зарплата – 30 тысяч. Плюс, если срабатывали хорошо, то получали премиальные. Другими словами, какой-то серьезной шкурной заинтересованности не было. У нас работали ребята, которые только что уволились со службы, те, кто приехал с материка, — военные и милиционеры.

Вообще это работа для людей в возрасте до сорока лет. В день приходится обходить до пятидесяти должников – надо бегать по этажам, по предприятиям. По каждому дню составляется отчет – что каждая «двойка» успела сделать. Мы работали как по банковским должникам, так и по заказу Сахалинской коммунальной кампании по фактам неплатежей за горячее водоснабжение и отопление. Неплатежи в сфере ЖКХ – на суммы от пятисот рублей до трехсот тысяч, у физических и юридических лиц.

У каждой пары – обходной лист на пятьдесят адресов, которые надо обойти. Причем неформально. Надо каждый раз продумывать новый маршрут, исходя из территориальной близости районов, домов…

— Что еще можно сказать про саму компанию?

— Хозяева – ребята не юные. За тридцать лет… Отработав какое-то время в уголовном розыске, они получили опыт работы с людьми и умение быстро давать им оценку. И при приеме на работу они стараются подходить к каждому кандидату неформально – дескать, вот, заполните анкету – а вывести на разговор о его опыте, чем занимался, какие навыки есть. Ставят претендента в определенные ситуации. Типа… Приходишь по адресу, а тебе открывают дверь два татуированных жлоба. Твои действия. Рассказываешь, как поступил бы в первую очередь… Тебя подправляют. Нет, мол, здесь надо действовать несколько иначе. И не забывай, что у тебя есть второйнапарник, который стоит за твоей спиной. А ведь Сахалин богат на сомнительную публику. Открывают дверь, а там пьяная толпа и неизвестно, как она себя поведет. А задача поговорить именно с должником. А кто из них, в каком углу валяется – неизвестно.

— А в дом входить можно?

— Можно, когда люди сами приглашают. Но если говорят, что нет, то нельзя. Тем более, что не все и дверь-то открывают. Разговаривают «через глазок». Или вообще молчат. Стоят за дверью, дышат, слушают, когда наши шаги стихнут. Тогда приходится соседей обзванивать и выяснять – живет ли здесь такой, как давно, не съехал ли к родственникам. Бывает, что должник сдал квартиру и теперь живет по другому адресу? Так вот одно цепляется за другое, третье, четвертое. Работая по одному человеку, выходишь на других, а после возвращаешься к первому, но уже с качественно другими знаниями о нем. Понимаешь, с кем имеешь дело. Можешь его вычислить.

— Но вообще-то «опрос», «наведение справок», «наблюдение» это уже признаки оперативно-розыскной деятельности, которая регулируется федеральным  законом N144 от 12.08.1995 г. Частные лица заниматься этим не имеют право.

— Мы этим официально и не занимаемся.

— Де факто… Другими словами, коллектор – профессиональный переговорщик.

— Да. Но его основная задача не агитировать должника, а заставить заплатить. Он может быть прекрасным переговорщиком, но если не доводит дело до оплаты, то он бессмыслен для организации. Нулевой человек.

— То есть у коллектора должна быть адекватная и внешность, и дикция… Но в итоге главное – чтобы он мог внятно и доходчиво донести человеку свою мысль, был убедителен, и мог разговаривать с должником на его же языке. Ведь бывает, что открывают дверь старушки, которые ничего вообще заплатить не могут, а иногда открывают и богатые люди из правительства. Говорить на одном языке в двух смыслах… Надо сразу ухватить психологический склад личности и тут же определить его социо-культурный статус. А в итоге – чтобы общаться, как минимум, на равных.

Неважно по чьему заказу работает коллектор – госучреждения или коммерческой фирмы. Или от физического лица. Надо освоить общий подход. Надо быть готовым втолковать человеку, что он должен не банку, не конторе ЖКХ, а вот этому самому коллекторскому агентству. На каком основании? А по договору. У нас есть копии договора нашего агентства с его кредитором. При этом само коллекторское агентство деньги не принимает. Все деньги идут через РКЦ. То есть здесь есть такая как бы «фенька», что мы никого не обманываем, не прессуем, ни на ком не наживаемся. Грубо говоря, деньги идут через государство – через РКЦ. А если агентство работает по кредиту, который заемщик должен банку, здесь уже другой вопрос и другой подход. В первом случае это задолженности перед ЖКХ, а в другом – когда человек инициативно подписал договор с банком, принял все условия, поставил подпись, а потом взял и от всего отказался.

Но есть все-таки и истина. Никто в нашей стране – ни коллекторское агентство, ни полиция, ни ОМОН – никто не имеет права решать вопросы кроме судебных инстанций. Только суд выносит вердикт – платить человеку или не платить. А подавать постоянно в суд коллекторская кампания не может,  так как в этом случае его юрист просто завалится работой.

В каждом таком агентстве есть отличный юрист. Не просто практик, а отличный практик и законник, знающий специфику темы взимания долгов. Поэтомув нашей фирме, например, все дела на сумму выше двухсот тысяч решаются с привлечением юриста. Изначально он разрабатывает должника, наводит справки – где живет, где работает, какие контакты у него есть, каким путем на него можно воздействовать… Дальше эту информацию получает оперативный работник-коллектор. И, естественно, по всем вопросам ведения «клиента» он ставит в курс свое начальство. А когда выясняется, что «клиент созрел», загнан в угол, включается юрист.

Бывает так, что если изначальной нашей задачей было заставить должника начать платить, то в итоге начальство может задачу изменить и сказать: привезите мне его сюда. Я буду с ним разговаривать сам.

— Сеня, дичь!

— И тогда ты его просто сажаешь в машину. Любыми способами, но, естественно, без физического насилия. Хотя иногда приходилось крепко брать за руку – когда человек уже доведен до соответствующего эмоционального состояния. Как правило, женщины. Но здесь же опять работает психологический фактор, так как подсознательно должник чувствует себя виноватым. Он мотивирован всей своей моралью, всеми общественными нормами на возврат долга. Просто сейчас у него нет денег. Он понимает, что сам инициативно заключал договор. И этим воспользовался. Если же отбросить все условности и детали, то он эти деньги украл, и пытается с ними скрыться. Вот так выглядит ситуация, в рамках которой должна развиваться каждая история. Так в нашем случае выглядит голая чистая правда.

— Но это лукавство.

— А когда его достал коллектор, то уже получается, что он уже как бы пойман и чувствует свою вину. Даже самый отъявленный… Когда с ним выходишь на нормальный разговор, лишенный известных эмоций, он начинает: да-а… я понимаю… я виноват… но ты все равно от меня ничего не получишь. И так далее… И я, коллектор, это тоже понимаю. И закрутилось колесо по новой… Но если все же есть возможность, то доводишь его до точки, чтобы человек пришел и заплатил хотя бы сто рублей. Потому что как только он это сделает, то фактически признает свой долг. Это уже и квитанция… А многие наши компании имеют короткую связь с РКЦ. Они быстро получают копию квитанции об уплате и начинают готовить дело в суд, понимая, что дальше уже ничего сделать нельзя. Дальше по нему будет работать уже суд.

— … все начинается со ста рублей.

— Хотя бы ста. После этого с ним начнут работать по машине, по квартире, по даче, по его каким-то вкладам, источникам существования… Уже есть основание.

— А почему банк не может сразу обратиться в суд, чтобы сразу взыскать долг.

— Может. Но должник тут же подаст апелляцию и банк будет вынужден из финансового учреждения превратиться в судебное… Должник пишет, что, дескать, не видел в договорен пункта 3.4.9. Или заявляет: «Кредитный эксперт банка не обратил мое внимание на то, что через месяц условие изменится…».  Встречный вопрос: «Какая фамилия у кредитного эксперта?». «Я не помню». Вот эта тяжба с апелляциями может длиться год, два… А заемщику только того и надо. Ведь в пределах Российской Федерации его никто не ограничивает в переезде. И если эта система не работает,дело не передано в службу судебных приставов, нет решения суда, он может свободно выехать и за границу. То есть истцу никто не гарантирует, что в течение полугода этот вопрос разрешится.

— А вот мы с напарником за первые полгода смогли добиться выплаты от шестидесяти процентов должников. Только за первый месяц мы вернули девять миллионов. А другая двойка, более опытная – около сорока.

— А при приеме на работу не бывает диалогов: «Вы верующий»? «Да, искренне. И каждую субботу хожу на исповедь».

— Нет, поскольку к работе это отношения не имеет.

— Как же, верующий человек… Впрочем, верующий человек на такую работу никогда даже не будет устраиваться.

— Нельзя говорить о коллекторе как о человеке, у которого нет морали. Наоборот, она есть, и он придерживается очень четких правил. Я, например, за всю жизнь не брал ни одного кредита. И считаю так: если я должен за отопление и электричество, значит надо заплатить.

— Ну, а если это банковский кредит? Банк дает в кредит не свои деньги, а средства взятые под 8.25 процента в Центральном банке. И дает их уже людям под 22 процента.

— Но наши люди об этом или не думают, или просто не хотят ничего знать. И не выстраивают такие логические цепочки. Человек обычно идет и берет кредит на ближайшие цели. Да, хоть просто пропить. Вопрос не в этом. Когда он приходит и пишет заявление, ему говорят – вот у вас будут такие-то проценты. Но он все равно ставит подпись. Не берет калькулятор и не начинает, проверять… Я хочу сказать, что наши люди берут эти кредиты безответственно, практически зажмурившись.

— Нужда заставляет.

— Не всегда. У меня был клиент, который взял триста тысяч и пропил их за два дня… Ко всему прочему, беря кредит, человек не думает, что банк, во-первых, начисляет процент. Во-вторых, идет инфляция. Плюс процент на процент. Банк так рассчитывает, что если человек взял сто, то вернет обязательно триста.

— Если вернет…

— Только тогда банку выгодно и он застрахован от тех потерь, которые несет от неплательщиков.

— То есть, выплачивая по кредиту, ты еще платишь за кого-то, кто отказался.

— Да. Но у банков есть и такие схемы: если человек не возвращает кредит по каким-то убедительным причинам, то ему выдают второй кредит, который частично гасит первый кредит. Но у него уже более высокий процент. А тот процент от первого кредита, который остался, на него процент увеличивается в два или три раза. Это нигде не афишируется, но широко применяется. Когда человек приходит за кредитом в банк, он все это не анализирует. Ему нужны деньги. Дайте! Пожалуйста… Под какой процент? Под десять… Ерунда. Что такое десять? Беру! Но у одного 10 процентов в месяц, у другого в неделю. Сейчас же много кредитных организаций. За счет чего они живут?.. Это же такие, грубо говоря, маленькие волки с огромными зубами. Лучше взять в крупном банке, чем в мелкой кредитной организации.

— Но людям непонятно, что банк дает им кредит не своим капиталом, а взятым в долг, но под меньший процент в ЦБ?

— В большинстве случаев не знают. Да и наплевать им на это. Хотя, конечно, это и есть самое большое преступление со стороны капитала. Им же выгодно это не объяснять. Так как экономическая грамотность делает людей аккуратнее, умнее. А зачем нашему банковскому сообществу грамотные люди? Они ведь задумаются – а есть ли смысл отдавать?

А помните, как в советские годы на предприятиях существовала система касс взаимопомощи. Эта система очень распространена во всем мире. Люди в Европе уже давно не верят банки и создают свои кассы. Им никто не запретит. И – главное – никаких процентов платить не приходится. Раз в месяц платить взнос, а потом в конце года забираешь свое. Или перезаймешь на какое-то время. Одна выгода. Те же сообщества одноклассников, однокурсников могли бы это же делать. Там ведь точно никто никого не обманет – стыдно перед друзьями… Да и профсоюзные кассы существовали… Короче говоря, альтернативных вариантов очень много.

— Вернемся назад. Коллектору требуется оценить человека. Исходя из евроремонта в квартире, или из бомжеватого вида?

— Увидев человека на улице, мы оцениваем его сначала по тому, как он одет. Если одет недорого, но опрятный, чистый и говорит с вами, как профессор, то неисключено, что он действительно профессор. Но если этот человек одет, как бомж, то можно предположить, что он бывший профессор. Но не настоящий. Это железно. А вообще оценивается абсолютно все. Начиная с подъезда, в котором живет человек…

Есть такая устоявшаяся фраза: «Ну что же мы с вами стоим на лестнице? Давайте пройдем в квартиру. Нам и писать будет удобнее». Все… Нас пустили и попались. Мы оцениваем обстановку, ее жителей, качество ремонта, библиотеку, обувь и одежду в прихожей… Это уже нюансы оперативной работы, которые разглашать не принято.

— А сколь важно поймать волну собеседника, его эмоциональное состояние?

— Это все в разговоре… У коллектора есть определенный план. И если мы обходим пятьдесят адресов, и я вдруг встречаю одинокую женщину, которая мне понравилась, я все равно не буду с ней сидеть, попивая чаек и слушая ее душевные излияния. Нет… У меня есть список на день. И там, напротив каждого адреса есть фамилия главного квартиросъемщика. Эту информацию нам готовили люди, занимавшиеся подготовительной работой аналитического порядка. Они же принимали звонки.

— В каком смысле?

— …Мы приходим на адрес. У нас удостоверения – «Сотрудник службы взыскания». Корочки, стилизованные под эмвэдэшные. Чтобы восприятие было классическим. Если у человека возникают вопросы, недовольство, говорим: «Позвоните, пожалуйста, по такому-то телефону». И сразу протягиваем трубку с номером, уже набранным моим напарником. Там говорят: «Да, это наши сотрудники… Предоставьте, пожалуйста, все ваши данные, которые просит оперативная группа». Все произносится очень четко с интонациями диспетчеров полиции или МЧС… Люди верят этим интонациям. А какие данные нас интересуют: ФИО, сколько человек проживает в квартире, их телефонные номера, места работы, сколько в семье детей. В каком возрасте, где учатся… Узнавать надо как можно больше. А люди стоят и вываливают, про себя всю информацию. И ни о неприкосновенности жилища, ни про адвоката совсем ничего не думают. И вообще забывают главное правило: «Никогда не разговаривайте с неизвестными».  Беспредельная безграмотность и доверчивость… Но и мы, между прочим, всеми силами на это людей настраиваем – не ругаемся, не грубим. Ведем себя очень интеллигентно и доброжелательно. Мы просто собираем информацию. Но человек этого не осознает. Мы же представляемся именно как официальные лица. Пришли просто кое-что уточнить. Вы поймите, вы же все равно будете платить. Или тем или иным путем. А иначе…

— Иначе отключим газ!..

— После работы листы, когдамы сдаем уже заполненные «обходные листы», с нами подробно обсуждают итог по каждому адресу. Детально и серьезно. Те же аналитики, которые нам эту базу к работе готовили. А потом они сидят и анализируют ситуацию. Вот, допустим, здесь живет бабушка. Ой, а чего это у нее такой большой долг?… А-а, у нее оказывается сын сидит в тюрьме. А сын прописан? Да, вроде прописан. Она и платит за него. Потом все эти данные с листов заносятся в компьютер. А там уже составляется база данных. Кто кем работает. Жена, муж. Сколько детей. Бывшие жены и мужья. Официальные и гражданские. Любовниц как таковых в базы не включаем. Правда, если видим еще кого-то в квартире, спрашиваем: «А вы кто?» «На каком основании находитесь в квартире?» И нам отвечают… Ведь у человека под кожей сидит страх только от одного вида ксивы, которую ему предъявили. Никогда в моей практике не было встречных наездов: «А чего это вы спрашиваете!» Мы все люди советских времен. Законопослушные, правильные. Которые хотят быть хорошими. Вроде бы все такие разбитные. Но внутри дисциплинированные.

…Потом, если у юриста возникают вопросы, он открывает эту базу и уже по-своему начинает с ней работать, по тому или иному человеку, семье, родственникам, коллегам должника.

— Ну а как все-таки человека доводят до самой оплаты?

— Допустим, мы сегодня в течение работы пообщались с какой-то конкретной женщиной. Она сказала: «Все, завтра пойду оплачу ваше чертово жкх. Не переживайте!». Мы все отмечаем в листах и сдаем на работе… Проходит неделя и снова ее адрес появляется в задании. Ничего себе, думаем. Значит, она так и не заплатила.

«Так, — думаю я. — Не заплатила, хотя мне клятвенно пообещала… Она человек, может быть, и хороший, но гоняет меня второй раз». Я ее нахожу. Выясняется: она приболела, к ней на каникулы приехала студентка-дочь. Я ей на это говорю: если вы завтра до стольких-то часов не придете, я подаю документы в суд. А суд это однозначно адвокат, однозначная оплата издержек суда, однозначно трата времени и отрыв от работы, однозначно то, однозначно се… Конечно, все эти мои «однозначно» — полная ерунда, но человек спохватывается. Я ведь, вроде бы на нее обижен, и могу пойти к ней на работу и испортить ее репутацию среди коллег. Как же так – получает неплохую зарплату, занимает должность и имеет такие долги перед государством или каким-то банком!.. Осознавая это, она еще быстрее хватает кошелек и бежит платить.

— А возникают истории, когда было жалко человека?

— Бывают семьи благополучные и неблагополучные. Я сам когда-то работал ведущим на радио. И тут есть женщина, которая работает на АСТВ. Она не замужем, но у нее есть ребенок и сама она опять в декрете. Денег не хватает. Я вхожу в ее положение и говорю: делать ничего не надо, а просто придите в нашу контору и зафиксируйте это положение дел – свое тяжелое материальное положение. Там, дескать, войдут в ваше положение. Вы заплатите какую-то минимальную сумму, и дальше коллекторская компания заключит договор о рассрочке платежа. То есть можно растянуть выплату долга еще на год. Но главное – придите. Во сколько вы сможете завтра прийти? В пять?  Завтра в это время я сажусь в офисе и жду конкретно вас.

Было и такое… Пришли к совсем древней старушке на костылях. За ней – долг по электричеству. Она рассказывает: сынки, а я все заплатила. Ко мне приходили такие же красавцы, как вы, и я им все денежки-то отдала. Мы: покажите квитанцию. Она: мне не дали никакой квитанции. А как же вы платили? Да, наличными. Они пришли и взяли. Женщина плачет. Она и из квартиры-то никуда не выходит. Ей продукты приносит соседка. Мы ей даем телефон с набранным номером, она, заливаясь слезами, говорит с нашими сотрудниками, все объясняет. В итоге выясняется, что у нее были судебные приставы, и склонили к оплате на месте. Никаких квитанций ей не оставили и по факту присвоили. И мы не один раз сталкивались с такими фактами обворовывания беспомощных людей именно судебными приставами на месте.

— Тяжело вам… Расходуете свою душу на это. Последствия есть? Пятьдесят стрессов каждый день – не шутка.

— Пьем. Каждый вечер. Но вообще-то есть правило – не принимать близко к сердцу. У тебя, коллектора, тоже много всяких проблем в жизни. Переживай за них. Думай о том, что ты делаешь свою работу… Ты же человек, работающий по найму и выбиваешь деньги не для того, чтобы положить в свой карман. Это же какая-то нелегальщина, а действия по договору, который есть между твоим работодателем и кредитором… Это не твои проблемы. Не бери на себя лишнее. Такие вот оправдания для себя придумываем. И всех пускаем «под одну гребенку». Мы себя называем «почтальоны по вызову». Вот эти повесточки, которые сами печатаем у себя в компании с указанием законов и т.д. Мы вручаем повестку. Вручаем должнику, а второй экземпляр просим подписать и забираем, приобщая к делу.

В 90-е годы был киллер «Леша-солдат». Того же уровня, что и небезызвестный «Солоник». Отличные снайперы с хорошей подготовкой. У них – такая же фраза: «Я делал свою работу». Свои моральные переживания приходится загонять в угол.

А бывает, что коллекторы в Москве обрабатывают людей по телефону, фактически затравливая их. Говорят, что понимаешь – доводишь человека до стенокардии, до гипертонического криза, но все равно – сидишь и звонишь. Помаешь, что там женщина взяла деньги в кредит, чтобы купить ребенку одежду на зиму. Но стараешься не думать… Это, как говорится, агентства из категории «софт». Там в Москве не набегаешься по адресам. Приходится бомбить с расстояния. Обходя квартиры, мы видели письма из московских фирм, всякие конверты с надписями, что его получатель – должник и вообще неприличный человек и т.д. Представитель «Первого коллекторского бюро» сейчас появился и здесь. А год назад его не было. Этот «софт», открыв офис в Южно-Сахалинске, будет работать в режиме «хард». Видимо поняли, что письмами с сахалинцами ничего не решишь… Надо как мы, лицом к лицу…

— Сколько получает коллекторское агентство?

— Двадцать процентов. И это не много. На Западе есть распространенная профессия – «охотник за головами». Это люди, которые ищут объявленных в розыск. И получают за это вознаграждение. Они действуют как физические лица… Но получают все сто процентов!

— Короче. И «хард», и «софт» ориентированы на полное выматывание людей.

— И это по закону не запрещено.

— Что это?

— Звонки по факту. Родне, соседям, соратникам. Коллектор может с кем угодно говорить.

— Статья «хулиганство». По большому счету это все выглядит как калька той практики бандитов-переговорщиков, которые устраивали разборки в 90-е годы.

— Конечно. Тем более, что основной состав наших сотрудников – люди из системы МВД, которые начинали как раз в 90-е годы простыми операми. Они несут с собой эту криминальную традицию. Привыкли, как тогда говорили, «работать с людьми».

— Как комплектуют «двойки»?

— Один должен быть развит в речевом жанре. Другой – более физически крепкий. Прикрывает сзади. Сидит за рулем. Редко но он требуется. Здесь на улице Горького был у нас один должник. Приходим – звоним в дверь. Открывают два мужика под 40 лет, все в наколках – видно, что только вернулись с зоны. Разговора не получается. Они посылают нас на три буквы и захлопывают дверь. А потом из окна кидали в нас тяжелыми предметами. А будь мы в квартире, то пришлось бы драться. Но у них ведь могло быть и оружие…

— Ну а какой совет гражданам дашь?

— Не вести никаких переговоров. Или просто: идите в суд, в «самый гуманный суд в мире». Это самое мудрое решение. Повторю: никто у нас кроме суда не может принудить гражданина к каким-либо действиям. Никто. Даже милиция, которая может только задержать «до выяснения». Что говорить о коллекторах, если суды подчас признают неправыми сотрудников милиции и гаи.

— Хотя сама наша экономическая жизнь и устройство государства создают почву для работы коллекторов.

— По пять кредитов у людей! Да, в первую очередь это нужда, которая заставляет пользоваться этой, как бы, спасительной возможностью. А с другой стороны, это лакомый кусок, которым граждан все время дразнят, который находится на расстоянии вытянутой руки. Отдашь потом – главное, что сейчас решишь все свои проблемы. Но… продолжаем мы – создашь себе еще более сложные. Банковская реклама построена на обмане, но она очень эффективная, так как предлагает немедленный выход из сложной ситуации. Встречаешь совсем бедного человека, который покупается на соблазны. Особенно молодежь и пенсионеры. Смотришь – безработный, нищий, детей накормить и одеть не может, а у него ай-пад мини. Тысяч за тридцать пять. Хотел человек себе поднять настроение. А у него даже нет средств, чтобы его полноценно использовать, держа подключенным к высокоскоростной сети интернет. Потому что в этом городе даже мобильной связи практически нет… Называется «живет не по средствам». Это своего рода распущенность. Болезнь, как алкоголизм. Человек не может себя остановить и тратит деньги. Вечный шоппинг, к которому нас все время призывают телевидение, реклама в сми, в интернете уродует общество. Но это подкармливается. Даже на первомайской демонстрации. В этих же банках сплошь и рядом работают «трудящиеся», которые в долгах перед этими же банками, перед своими работодателями.

— Бред полный…

— Люди должны понимать, что это не выход. Банк – финансово промышленное организация, которое свободные средства может пускать на кредиты. Финансово-промышленный капитал может быть основой банка. А это капитал ростовщический. Чужой. То, что он позиционирует себя как кредитное учреждение, это разговор о форме. А содержание у него совершенно другое. То есть эти «учреждения», над которыми написано, что это «банки» не соответствуют своему названию.

— Если над клеткой с «буйволом» увидишь надпись «лев», не верь глазам своим…

— У банков тоже есть свои службы безопасности, которые занимаются розыском должников. Но это другая история…

Умный должник должен нам отвечать: я не имею договора с вашей коллекторской компанией, и не буду даже разговаривать. У меня отношения с банком. Что бы то ни было я буду обсуждать только с ним. Ему отвечают: «Нам перепродали ваш долг». Ответ: «Для суда это неважно. Перекупили вы, не спросив третье лицо, заемщика. А по факту должен быть трехсторонний договор. Тяжба будет длиться не один месяц, а полгода, год, два. Я согласен туда ходить, так что отстаньте. В суд!». Кредитор, банк это прекрасно понимает и поэтому перепродает долг. Чтобы слить и получить хоть какие-то деньги. Иначе вообще ничего не получит. Но свою службу безопасности он на это тоже никогда бросать не будет – она же завязнет в этих всех проблемах и разборках… Служба безопасности нужна, чтобы обеспечивать первые потребности банка: охрана, випы. Но не розыск должников…

С другой стороны иной раз встречается физлицо, которое взяло у банка и стало должником на десять миллионов рублей. Это уже не простой человек! Это человек, у которого есть свой человек в банке. Выдавший ему такой кредит… Коллектор это тоже понимает. И не будет за него браться.

Мы по кому работаем – по простому трудовому народу, по рабочему классу, простым людям. Никто не даст коллектору работать по большим долгам.Коллектора ноги кормят.

— Почему же комиссию не платят. Это не справедливо. Не думали создать профсоюз коллекторов. Требовать всем платить процент от сделки.

— Ветеранам, ассам скидывают заказы, которые оплачивают в виде процента. Это редкие случаи. Но мы зарабатываем мы мало. И, как я уже признался, много пьем. Работа не престижная. Не скажешь друзьям, кем работаю.

— Помните, в «Джентльменах удачи» сцену друг детства спрашивает героя, которого играет Крамаров«А ты кем работаешь?»

— Да-да… А за него отвечает Леонов, одетый в женскую одежду: «Вор он». Да… У коллектора со временем тоже появляется проблема, как у полицейского, который работает с бандитами. Не знаешь, что с тобой будет завтра. Поэтому сегодня – наливай… Сколько стенок не ставь, все равно видишь слезы людей. И постепенно сдает психика. Однажды открывает мне дверь человек. Милиционер, взявший кредит. В очках. Начинается разговор, а он мне: «Володька, ты что ли». Я: «А ты кто?» Не признал одноклассника… «Не делом, брат, занимаешься». Отношение… Человека, который привык думать и заниматься интеллектуальной деятельностью, это устроить не может. Карьерного роста здесь нет.

— Рынок не монополизирован? Его можно поджать под себя?

— Нет. Есть определенное количество долгов. Оно и так поделено между банками и агентствами. Есть долги, которые банки никуда не отдают.

— А как банк находит себе то или иное агентство

— Нет, оно работает по договорам. Мы обслуживали Сахалинскую коммунальную компанию.

— Через тендер?

— Неизвестно. Без тендера. Там средняя задолженность по коммуналке – пятнадцать-двадцать тысяч рублей. По автокредитам и чистым деньгам бывает намного больше. Самый маленький долг, с которым приходилось работать – тысяча-полторы. А высший – от трехсот тысяч… Это все по коммуналке!!!! Это те, кто лет пять-семь не платят.

Закон никакой не примут. Россияне все в долгах. Нет семьи, у которой не было бы каких-то долгов.

— Надо всем взяться и отказаться от возврата.

— О-о. Это будет крах системы. Государственного строя. Майдан отдохнет. Но, увы, тут люди самоорганизоваться не смогут.

— А по частным обращениям граждан работаете?

— Частные долги по распискам – ерунда. Человек может всегда отказаться от расписки. Дескать, заставили. Или – «я был в невменяемом состоянии». «У меня очень болела печень, и меня вынудили». «Боли были такие сильные, что я подписал – лишь бы отвязаться…». Это он спокойно скажет в суде.

— А что скажет коллектору?

— Точно так же. Расписка может стать поводом, чтобы начать разговор, но не может являться официальным подтверждением, что один другому должен. Даже суды не берут к рассмотрению расписки. О них принимают, но тут же спрашивают ответчика: «Вы ее подтверждаете?» Если да, тогда одно дело, а если нет, — другое. Никак…

— Приходилось же, наверное, не раз шантажировать людей. Не надо мол, дорогой гражданин, доводить до того, чтобы о ваших долгах стало известно одноклассникам вашего сына.

— Я не считаю это угрозой. Это предупреждение об определенных действиях. Угроза это запугивание. А назвать угрозой распространение информации – глупо.

— Средняя сумма задолженности в 15 тысяч говорит о том, что людям не хватает денег. Мы видим жуткую картину, что половина всех доходов жителей Сахалина, уходит на питание. При этом нет традиции планировать бюджет. А что планировать? У нас магазины сами все за нас планируют. Каждую неделю цены на прилавках подрастают на несколько рублей. Каждую неделю!!! На рынке в конце апреля помидоры были по 130 рублей. А к первому мая – сто семьдесят. И не падают никогда.

Вот первого мая народ в парке сидит и под каждым столом – бутылка водки. Что? Праздник? Много заработали и культурно отдыхают? Нет, просто привыкли. Это высшая планка культурного досуга. Последнее тратят. А закончится – возьмут кредит.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.